РЕШЕТНИКОВ | Видео | Известия

ГОТОВЫЙ РОЛИК ЛЕЖИТ:
\digistor2МИЦИСХОДНИКИ6 ИЮНЬ_ИНТЕРВЬЮ ПМЭФ
и называется ИНТЕРВЬЮ Решетников на портал ГОТОВО

\digistor2МИЦИСХОДНИКИ6 ИЮНЬ_ИНТЕРВЬЮ ПМЭФ5.06
ЭМБ 00. 08.06 ПМЭФ СТУДИЯ ИНТЕРВЬЮ РЕШЕТНИКОВ
ВОПРОС 1
00:19- 00:32
ОТВЕТ 1
00:33- 02:07

ВОПРОС 2
02:07- 02:19

ОТВЕТ 2
02:22 -04:21

ВПРОС 3
04:30- Вы ожидаете… 04:38
ОТВЕТ 3
04:38- 06:15

ВОПРОС 4
07:48-07:55
ОТВЕТ 4
07:57-09:45

ВОПРОС 5
11:23 Есть шутка что… 11:29
ОТВЕТ 5
11:30 Если мы говорим не об экономических…. – 12:05 среднесрочной перспективе.
ВОПРОС 6
12:10- 12:24
ОТВЕТ 6
12:25 Рано еще говорить 12:43то можно. +++ 12:49 Давайте всё таки … 13:48 мировая экономика.

ВОПРОС 7
13:49-14:00
ОТВЕТ 7
14:01- 17:16
ВОПРОС 8
17:19- 17:40
ОТВЕТ 8
18:03- У нас ….. 20:20соглашения по климату.+++ 20:30 Где странам предстоит договориться, что считать «зеленой» экономикой, что не…. 23:14 ((уходим после итога от ведущей_))

1:02
Удалось ли российской экономике встать после пандемии, удалось ли победить вирус на экономическом уровне?
– Восстановление экономики идет хорошими темпами. Мы получили статистику по апрелю – оценка роста ВВП 10,7% к уровню прошлого года. Эти цифры никого не должны в заблуждение вводить: апрель прошлого года – самый жесткий локаут.
В целом мы за базу сравнения взяли две величины. У нас есть средний уровень 2019 года, и мы как раз его достигли. По апрелю текущего года мы чуть-чуть превысили, по-моему, на 0,1 уровень прошлого года. Но мы считаем, что еще не восстановились, потому что эталоном восстановления является 4 квартал 2019 года, а до него еще где-то 1% экономика не дотягивает. Думаю, что по итогам, скорее, июня мы этого уровня достигнем, потому что в мае тоже были нерабочие дни в этом году, еще запас остается.
В целом восстанавливаемся, многие сектора уже восстановились: обрабатывающая промышленность, розничная торговля, грузовые перевозки. Не восстановился еще сектор услуг, вполне естественно, перевозки в первую очередь пассажирские, но и не только – все, что связано с добычей нефти, где ослабляются, но еще в большом объеме действуют ограничения по сделке ОПЕК+.
2:29
Малый бизнес?
– Малый бизнес по оборотам в целом восстановился, мы это видим, но тот же сектор услуг в ряде случаев еще нет. По большому счету можно говорить о том, что восстановился.
2:45
Меры поддержки, о которых говорил президент, как-то помогут малому и среднему бизнесу? Каким образом может помочь то, о чем вчера говорил Владимир Путин?
– Когда мы готовились и обсуждали предложения, в первую очередь проанализировали, как сработали действующие программы. Программа «Фонд 2.0», кредиты со списанием 430 млрд, даже чуть больше рублей у нас в этом году списывается, уже списано банками, окончательно проводки все доделаем. Программа оказалась очень эффективной. Мы рассчитывали, и в нашей статистике было, что 5,3 тыс. рабочих мест находится под защитой, а в результате более 98% компаний все требования соблюли, и число занятых в этих компаниях оказалось 5 млн 740 тыс. Компании почти 400 тыс. добавили к занятости, выходя из этого пика, благодаря тем ресурсам, благодаря тому, что сохранило… Это микро- и малый бизнес, что нам очень важно тоже. Мы видим, что меры сработали.
Меры, которые вчера озвучил президент, это уже меры системные – следующий цикл. Это вопросы, связанные с расширением системы гарантирования – «зонтичные» гарантии со стороны корпораций МСП. Это даст дополнительный доступ к капиталу, то есть мы не субсидируем процентную ставку, но гарантируем риски, и это позволит бизнесу проще обращаться в банки. Будем с банками разделять риски кредитования малого и среднего бизнеса.
Очень важный системный ход – новая система налогообложения, переходный налоговый режим для общепита. Мы тоже долго его обсуждали, давно к нему шли, и вот очень важно, что президент поддержал. Это еще не точка, все нюансы надо [обсудить], но принципиальное решение принято, сейчас мы будем его реализовывать.
4:59
Если на экономику в целом посмотреть, здесь возможна какая-то помощь?
Вы ожидаете, например, всплеска открытия новых предприятий? Большая часть мер была посвящена начинающим предпринимателям.
– Да. Это тоже системные меры, которые на более длительный период должны помочь экономике выйти на параметры, которые у нас и в Национальных целях есть. Это молодежное предпринимательство, дальнейшие вопросы, связанные с упрощением отчетности, с цифровизацией, чтобы люди могли в это входить. Я считаю, что есть еще достаточно много мер, которые, может быть, так активно не обсуждаются. Например, мы внесли новую редакцию закона о банкротстве в Государственную думу, которая обсуждалась три года. Последние полгода мы очень много времени потратили на то, чтобы это согласовать. Это тоже важный инструмент.
5:57
Его можно считать мерой поддержки.
– Да, во многом. Процедура даже не банкротства, а реструктуризации долгов в первую очередь, во всех рыночных экономиках – это нормальный процесс предпринимателя. Предпринимательство может быть и удача, и неудача, и эта неудача не должна быть проклятием, должна быть нормальная процедура. Ну не получилось, хорошо, перезагрузились, все нормально, честно было сделано, зашли на новый круг. Все успешные бизнесы, как правило, бизнесы, когда кто-то что-то попробовал – не получилось, и пробует снова и снова. Это должно всеми восприниматься нормально. С этой точки зрения такая модернизация закона о банкротстве необходима нашей экономике. Мы ее еще не сделали, документ только представлен Государственной думе, вы знаете, сколько там развилок, споров. Нам предстоят еще, думаю, горячие дебаты, но это важная структурная реформа.
6:54
Вы оценивали, какой эффект окажет продление льготной ипотеки на отрасль?
– Безусловно.
Есть ли риски, может быть, перегрева?
– Здесь мы шли между Сциллой и Харибдой. С одной стороны, сейчас ипотека идет очень хорошо, и резкая остановка ипотеки была бы чревата сокращением спроса, сокращением в конечном итоге и старта нового проекта. Мы только-только увидели увеличение числа новых проектов стройки. Все последние полтора года объем жилья в стройке сокращался, потому что эскроу-счета, потребовалась адаптация. Только благодаря льготной ипотеке, благодаря в том числе тому, что цены нормализовались в ряде случаев. Мы видим рост цен, но, если посмотрим долгосрочный тренд сроимости жилья, возьмем какой-то год базовый, проиндексируем просто инфляцию и посмотрим, какие были цены, цены существенно отставали. Был демпинг, были недобросовестные фирмы, потом это все превращалось в обманутых дольщиков. Идет процесс оздоровления, с одной стороны, это все еще наложилось на COVID, поэтому решение, которое вчера президент озвучил, это выстраданное, сбалансированное решение, которое как раз позволит рынку постепенно выходить из антикризисных мер, постепенно адаптироваться к ситуации.
8:24
Когда вы формируете экономическую политику, учитываете, что ЦБ, судя по всему, все-таки переходит к циклу повышения ключевой ставки?
– К нормализации. Вопрос диапазона нормализации, будет это в верхней границе или в нижней границе диапазона. Это вопросы, которые обсуждаются. С одной стороны, это вполне естественное движение, с другой стороны, конечно, нас беспокоит, как бы эта, так сказать, нормализация не превратилась в ужесточение и не сказалась на бизнесе, но пока мы таких признаков не видим. Мы видим, что и банковские конечные ставки для заемщика, находятся на вполне адекватном уровне, и кредитование у нас идет и развивается достаточно активно. Пока все нормально.
9:22
Коррективы планируются в программы, например, льготного кредитования в связи с изменением ставки?
– Мы многие программы кредитования перевели на логику «ключ +». Раньше это был фикс, и мы брали на себя процентные риски. Сейчас, понимая, что турбулентность возрастает, и тенденция может быть в обе стороны – и к снижению, и к повышению, – мы перевели все на «ключ +», чтобы бизнес тоже оценивал процентные риски и – это была наша договоренность с ЦБ, – чтобы экономика реагировала на изменение ключа. Когда бюджет на себя берет весь процентный риск, возникает вопрос вообще управляемости со стороны ключевой ставки. Это допустимо – мы взяли на себя процентные риски в льготной ипотеке, но там у нас на конце граждане, мы рассматриваем это как элемент, в том числе или в первую очередь, социальной политики. Она экономическая, конечно, но и социальная тоже. Что касается бизнеса, здесь логика привязки к ключевой ставке работает.
10:22
Большая удача, что вы к нам пришли после выступления президента. Как вам кажется, повлияет ли запуск «Северного потока» на укрепление рубля? Может быть, эта труба станет трубой сброса инфляции, и не придется нам дальше нормализовывать нашу монетарную политику.
– Если честно, я не вижу прямой связи «Северного потока – 2» и нашей монетарной политики, но я вижу большую связь нас с запуском ряда крупных проектов, потому что это окажет дополнительную поддержку проекту по Усть-Луге, объем которого больше 3 трлн рублей. Заканчивается проектирование, уже начаты подготовительные работы, и мы до конца собираем всю финансовую схему этого проекта. Внешэкономбанк является одним из двигателей этого процесса, но там потребуется достаточно большой объем изменений в регуляторике, потому что проект требует такого капитала в экономике, который мы вот так вот разово не сможем сейчас предъявить. Нам нужно сделать особый механизм, потому что в отличие от других проектов такого рода там нет иностранных инвестицией, он делается на национальном капитале. Это вызов для нас, и это очень хорошая новость и для этого проекта тоже.
11:46
Для рубля хорошая новость?
– Я не совсем понимаю, как вы запуск «Потока» и сделанные инвестиции увязываете с курсом рубля. Очень неочевидная и нелинейная связь.
Есть шутка, что нет такой новости, которая не может не ослабить рубль, а это как раз относится к той, которая хорошая.
– Если мы говорим не об экономических, а психологических факторах, то все позитивные новости вокруг «Северного потока – 2», вокруг предстоящей встречи снижают нервозность. Поскольку рубль относительно фундаментальных факторов, с нашей точки зрения, ослаблен, мы рассчитываем, что он будет ближе к фундаментальным значениям, и это в том числе немного повлияет на ту же инфляцию, добавит те необходимые нам десятые процентного пункта в какой-то среднесрочной перспективе, тормоза, я имею в виду, дезинфляции (12:44).
12:45
Вы сообщили, что ВВП за апрель вырос на 10,7%. В мае такие же будут двузначные цифры?
– Рано еще говорить. Вполне естественно, что они будут аномально высокими, потому что в основе у нас лежит май прошлого года, когда ограничения были достаточно жесткими. Не надо сравнивать. Если хочется поудивляться, то можно. «»
13:25
Поудивляйте нас, пожалуйста, очень хочется.
– Давайте все-таки сравнивать с цифрами 2019 года, потому что и относительно их тоже есть позитив. Экономика ведет себя лучше ожиданий, показывает свою устойчивость. Оптимизм во многом вернулся – мы видим это и по опросам, и по состоянию запасов, и по структуре импорта. Есть ряд опережающих индикаторов, на которые мы смотрим. Да, мы достаточно уверенно восстанавливаемся. Тем важнее нам сейчас этот позитив еще подкрепить системными изменениями и как можно быстрее стартануть с новыми инвестиционными проектами для того, чтобы быстрее это превратить в уже последовательное движение. Вопрос даже не цифр роста этого года – понятно, что они будут впечатляющими, вопрос, что мы увидим в следующем году, какую базу возьмем в 2023 год, насколько повысим устойчивость к колебаниям. Колебания будут, у нас сейчас основная зона риска – мировая экономика.
14:27
Давайте про инфраструктурные кредиты поговорим. Уже в правительстве сформирован пул проектов под инфраструктурные кредиты?
– В правительстве идет сейчас дискуссия внутренняя. С одной стороны, есть проекты, и регионы заявляются. С другой стороны, вопрос, как отбирать проекты. Условно, будет ли это механизм, когда несите в очередь, и мы будем отбирать, или вот вам ваши какие-то лимиты, чтобы каждый регион мог поучаствовать с учетом ограничений Бюджетного кодекса, там есть, что перекредитованные регионы не могут, чрезмерно совсем, которые финансовую политику вели не очень правильно. Или мы дадим все-таки регионам лимиты, и каждый в рамках этого лимита выберет и представит лучший проект. Мы, конечно, его проверим. У нас идет такая дискуссия внутренняя.
15:27
Какой вариант вам кажется более рабочим?
– Как бывший губернатор я считаю принципиально важным дать шанс каждому. Не кто первым добежал и даже не у кого может быть самый эффективный проект, потому что зачастую наши критерии эффективности, уж извините, в крупных городах с экономической точки зрения всегда эффективнее. На этом фоне какие-то территории, которые тоже нам важны, могут не добежать. Может быть другая ситуация: не такой эффективный проект, но готовый, а где-то потенциально эффективный, но команда не сработала вовремя, заделов нет и так далее. Тут все очень дифференцированно, поэтому, мне кажется, надо дать шанс каждому. Президент нам сказал с регионами отработать, регионам помочь. А уж если кто-то все равно не справится, потому что за губернатора бесконечно его работу делать не будешь, тогда уже все, что не востребовано, собрать и направить на проекты со сверхвысокой отдачей.
16:27
Какие регионы лидируют, уже побежали вперед? Кого-то можно выделить?
– Многие. Не хочу, потому что, как обычно, кого-то назовешь, кого-то не назовешь, обидятся. У нас очень сильный губернаторский корпус сейчас, очень активны мои коллеги. За эти годы многое наработано, поэтому есть уже видение развития: комплексного развития городов или какого-то индустриального развития, или развития транспортных систем. Неважно, какую схему мы выберем, но категорическое требование, чтобы проекты имели экономический эффект, чтобы мы не строили объекты инфраструктуры, которые потом будут генерить нам убытки, не окупятся за счет налогов, за счет создания бизнеса, за счет рабочих мест. Мы должны все равно видеть рабочие места в конечном итоге, причем рабочие места возникают не только от крупных заводов. От преобразования города, как нам ярко пример Москвы показывает, серьезно меняется среда, появляется малый бизнес, туризм и так далее. Мы должны это все учитывать. Тем не менее деньги все равно заемные, их все равно надо будет отдавать. 3% немного, но это 3%, экономика проекта должна это тянуть. Это касается и проектов крупных, уже федеральных проектов, которые мы по финансированию [из] ФНБ обсуждаем, там те же требования.
17:54
Очень хочется хотя бы вкратце пройтись по теме климата.
– Вкратце невозможно.
Вы приняли такую системную меру. Удалось ли вам уже оценить объем выбросов CO2 от крупнейших компаний, которые подпали под это регулирование, представили ли они уже свои проекты и на какую сумму?
– Если выстраивание климатической повестки сравнивать с выращиванием картофеля, в мае мы его посадили, то вы спрашиваете, какой размер картошки, примерно в июне. Рано.
Один из банков уже начал.
– Если серьезно, у нас в климатической повестке идет несколько треков, они связаны между собой, но идут параллельно. Есть тема ESG-финансирования, и здесь мы действительно разработали вместе с банками, с предприятиями, с Центральным банком, с крупнейшими компаниями-экспортерами систему таксономии проектов, иными словами, что считать «зеленым», что не «зеленым». Сейчас договариваемся о системе поддержки, и весь этот пул нормативных документов внесем в правительство. Мы его обсуждали, разрабатывали, согласовывали – большая работа, буквально в несколько месяцев уложились, внесли, рассчитываем, что правительство в ближайшие недели рассмотрит и одобрит, поддержит этот проект, потому что он действительно хорошо проработанный получился и, главное, нужный бизнесу.
Второй трек – мы запускаем систему регулирования выбросов парниковых газов. Государственная дума в третьем чтении в понедельник приняла закон, сейчас он в Совете Федерации, потом на подписи у президента. Там мы действительно стартуем: вводится система мониторинга выброса парниковых газов, там обязательная отчетность предприятий-эмитентов, сначала очень крупных, потом крупных и средних по выбросам. Параллельно с этим возникает механизм климатических проектов и оборота углеродных единиц как эффекта от этих проектов. Чтобы это все запустить, нам еще примерно 15 нормативных актов надо принять. Мы рассчитываем, что сделаем это достаточно быстро.
Третий трек – мы запускаем региональные проекты. Сейчас проект закона на согласовании, мы большую часть разногласий уже сняли, готовим к внесению законопроект.
20:20
Это Сахалин, Челябинск?
– Сахалин и Калининград пока у нас. Сахалин номер один, Калининград – может быть. Тоже есть интерес со стороны губернатора, мы обсуждали, я туда даже выезжал, в общем, коллеги тоже будут готовы. Возможно, и другие, есть интерес со стороны других регионов. Это движение к углеродной нейтральности в рамках отдельного региона, это квоты, это оборот – уже жесткая тяжелая система. Что называется, кто-то готов, кто-то нет – вот у нас есть мягкая модель на всю страну и жесткая модель в отдельных регионах.
Параллельно с этим, и это для нас критически важно, конференция в Глазго в рамках реализации Парижского соглашения по климату, где странам предстоит договориться, что считать «зеленой» экономикой, что не «зеленой» экономикой. Главное, договориться о взаимном признании результатов этих климатических проектов, чтобы не получилось так, что наши компании здесь по нашим требованиям реализуют эти проекты, занимаются лесовосстановлением, закачивают CO2 в свои скважины, внедряют новые технологии, платят повышенный тариф за какую-нибудь «зеленую» электроэнергию и так далее, а потом они поставляют свой товар на европейские или азиатские рынки, а им там говорят: «Не-не, это все не «зеленое», мы считаем, поэтому вы нам заплатите, пожалуйста, здесь дополнительные сборы, чтобы что-то компенсировать». Если мы за климат, а не за торговые барьеры и за неиспользование вопросов климата для протекционизма, барьеров и нечестной конкуренции, то нужно на международном уровне договориться о критериях и реализовывать климатические проекты, то есть сокращать выброс парниковых газов там, где это эффективнее всего. Мы исходим из того, что Россия – одна из самых эффективных стран, которая самые эффективные климатические проекты может предложить в силу нашей территории, наших лесов, наших экосистем. Надо добиться, и здесь будет куча нюансов, потому что есть вопрос, какой период времени брать в зачет этих климатических проектов. Для наших лесов важны 25 – 30 лет, период, когда они вырастают. Много вопросов. Ключевой вопрос по атомной энергетике. Мы считаем атомную энергетику низкоуглеродной объективно. Надо договориться о принципе технологической нейтральности. Все говорят: «Да-да-да». Европейцы признают: «Там углеродного следа нет», – но почему-то не относят. Это еще один трек – международная повестка. Есть еще вопрос трансграничного углеродного регулирования в Европе, насколько оно соответствует ВТО. Есть вопрос «зеленых» сертификатов в электроэнергетике – тоже отдельный законопроект, отдельный трек идет. Это с одной стороны, а с другой стороны, мы должны понимать, что многие климатологи говорят: температура все равно будет повышаться, поэтому нам нужно не забывать и заниматься адаптацией нашей экономики к возможному потеплению, потому что на нас это влиять будет ощутимо. Это и вечная мерзлота, и вопросы влияния на сельское хозяйство и так далее.
Вот такой небольшой перечень вопросов, есть чем позаниматься.
23:44
Получается, что по поводу климатического урегулирования у нас есть прекрасный повод встретиться снова.
23:53

Горячие обсуждения
  • Загрузка...
  • Наша позиция
    Добавить комментарий

    Adblock
    detector